heckfyyyyy


РУСЛАН БЕЛОВ

Бросая камни в воду, всегда попадаю в центр круга - Конфуций


[sticky post]Почти все мои романы, рассказы, вещи
heckfyyyyy
Миниатюры, эссе

(no subject)
heckfyyyyy

Рая нет и Ада нет? До Судного дня?

С удивлением узнал, что в настоящее время нет ни Ада не Рая, есть только потусторонний мир, набитый мертвецами, ожидающими  Страшного Суда. После него и появятся два берега реки Смерти, появятся райские кущи и раскаленные сковороды.
Эх! А я-то надеялся попасть по назначению без всяких там пересадок...

ПС
Страшный суд, Судный день — в эсхатологии авраамических религий — последний суд, совершаемый Богом над людьми с целью выявления праведников и грешников и определения награды первым и наказания последним.

[reposted post]Слова русского языка, которые являются самыми древними
dmgusev
reposted by heckfyyyyy


Как формировался русский язык? Часто ли мы задумываемся о том, какие слова являются исконно русскими, а какие – заимствованными? И какие появились в языке раньше других? Исконно русская лексика неоднородна по своему происхождению и включает несколько слоев.

Индоевропейская лексика
Как считают исследователи, в V-IV веках до нашей эры существовала индоевропейская цивилизация, к которой относилось множество племен, проживавших на довольно большой территории - от Енисея до Волги. Сначала язык этих племен был общим, но затем от него отпочковались различные локальные наречия, на которых заговорили народы Европы и Азии.
Предположительно, именно к этому единому праязыку относятся наименования животных, растений, металлов, минералов, природных явлений, хозяйственных терминов, орудий труда, видов родства: волк, овца, гусь, дуб, мед, медь, бронза, вода, камень, земля, небо, солнце, снег, ночь, лупа, новый, шить, сын, мать, дочь и др.

Общеславянская лексика
У славян тоже был свой праязык, на котором вплоть до VI-VII веков нашей эры говорили древние племена, населявшие территории Вислы, Буга и Днепра. Он стал основой для всех славянских языков, в том числе и древнерусского.
По мнению ученых, именно около 2000 общеславянских слов составляют ядро русского словаря. В большинстве случаев это самые употребляемые и нейтральные по стилистике слова, используемые как в письменной, так и устной речи.

Среди этих славянизмов много существительных, обозначающих конкретные названия и понятия: горло, голова, сердце, борода, поле, ладонь, лес, гора, клен, береза, корова, конь, медведь, лебедь, рыба, вол, серп, нож, вилы, дверь, стол, ложка, сосед, невод, слуга, гость, друг, пряха, пастух, гончар. Гораздо меньше наименований отвлеченных понятий: воля, вера, грех, вина, слава, счастье, мысль, ярость.

Общеславянская лексика включает, например, глаголы: жить, слышать, видеть, врать, ходить, дышать, расти; прилагательные: старый, молодой, хитрый, мудрый; числительные: три, два, один; местоимения: вы, мы, ты; местоименные наречия: где, там, как; а также ряд служебных слов: по, да, и, а, над.
Read more...Collapse )

(no subject)
heckfyyyyy
Треть мозга в гематоме

Завтра выписываюсь из больницы со своим перелиомом. Тут мне предстоит научное изучение - К. томография при поступлении показала, что у меня треть мозга в гематоме, причём в своём ДТП я головой не бился. А последний раз это было под скалой Киселева, где сильнейшим образом трахнулся о камень - 2000 год! Врачи как один говорят, что так, то есть с такими гематомами, не живут. Помри я там, чего бы только не увидел, чего бы только не написал...

сделали пункцию колена
heckfyyyyy
крови вышло немного тире два шприца. Завтра наверное выпишут Всем привет

Нет ничего лучше загробного мира !
heckfyyyyy
 Нет, ничего лучше загробного  мира люди не придумали! Умер - и дамках! Даже всякие предсмертные неприятности потерпеть можно, если людям под ноги не гадил. А ты вот лежишь себе  и думаешь, что со смертью сгинет все, даже солнечное тепло, которым когда-то в Гаграх согревался...

Мой любимый Андрей Платонов
heckfyyyyy
"Пик, с которого некуда ступить" - это о Платонове написал нобелевский Бродский, а я недавно пролистал полный  сборник писателя - боже ж ты мой! Сколько шелухи, явных неудач и ляпов! Сколько стихов противных! И среди всего этого чистой воды бриллианты "Котлована" и прочие сокровища литературы! Вот что такое работа, вот что такое талант и вдохновение!

(no subject)
heckfyyyyy
попал под машину...
Перелом мыщелка и  ещё чего-то. В Москве у Собянина новое увлечение - каждый день как грибы вырастают новые знаки и светофоры. Вот и нарвался на новый светофор. Валяюсь в больнице. Потом 2 мес в гипсе. Как трудно ходить в утку! Под этим светофором третье ДТП...

(no subject)
heckfyyyyy

Ночь на Лысой горе

Из "Ведьмы"


...Небо чернело необратимостью, звезды казались дырочками в сияющий мир, отторгнутый земным. Впереди сияла звезда Трех Желаний. Путеводная звезда.
Метла была самое то. Массивная, узловатая ручка — ее приятно было сжимать руками и чувствовать бедрами, метелка из огненного цвета пластика — Катя раз за разом оглядывалась на нее, напоминавшую реактивную струю.
Ночь была лунной, и Кате удалось без приключений приземлиться на самой вершине. Оправив платье, она села на камень, стала смотреть на луну. Скоро в самом ее центре появилась черная точка, росшая на глазах. И вот, он уже стоит перед ней, затмевая ночное светило. Весь в черном, неестественно красивый, он смотрит беспощадными колдовскими глазами и говорит:
— Я решил посвятить тебя. Девять дней ты не будешь есть, и девять дней ты не будешь пить.
Сказав, он споро развел костер. Она, послушная его мысленным приказам, разделась, легла на камень. И лежала на нем целую вечность, лежала, и пена никчемного выходила из нее.
Все эти дни Петр Петрович сидел рядом, покачиваясь и издавая монотонный гортанный звук. Иногда он, не замолкая, отирал мхом с тела Кати серую пену.
Та лежала живая и мертвая. В ней что-то умирало, что-то рождалось.
И рождающееся было слабее умирающего. Оно было слабее смерти, как былинка  слабее времени.
Но были его руки. Они не давали ледяному ветру вечности унести ее в смерть.
На третий день суставы ее вспухли, стали желеобразными, тело покрыли трупные пятна. Она видела, как призраки выкололи ей глаза и вставили новые, зрящие сквозь камень и черепа.
Она видела, как ей пробили уши, чтобы они могли слышать голоса предков и голоса живущих в других мирах.
Видела, как темные силы расчленили ее тело на куски, и как выварили их в котле, прежде чем сложить снова.

И, вот, она другая. Другая, еще не свыкшаяся с новой оболочкой и новой душой.
Он помог сесть, устроил удобнее, стал говорить:
— Наше сознание нельзя разделить. Разделить на здравое и запредельное. На больное и здоровое. На далекое и близкое.
Мы неразделимы.
И потому мы умеем общаться с Духом, потому мы умеем взывать к жизни Животные Силы. Теперь они снова в тебе, и потому ты — другая.
Он замолчал, ожидая обычного вопроса, и Катя его задала:
— А что такое животная сила?
— Не животная сила, а Животные Силы.
Животные Силы — это персонифицированные глубинные, подсознательные способности человека. Способности сопротивляться.
От состояния этих Сил зависит наше умение залечивать физические или эмоциональные раны, способность эффективно действовать.
Мы все содержим энергию Животного Духа, независимо от того, известно нам о его существовании или нет. Животное Силы - это элемент потенциала человеческой личности. У человека может быть несколько таких элементов, несколько  Животных Силы, отражающих различные грани потенциала. Жизненные невзгоды настигают человека лишь в моменты "утраты" им своего Животного Силы.
Катя увидела бабочку. Она села ей на колено.
Кате стало хорошо. Она увидела мохнатые сопки, небо, беременное утром. Она вдохнула в себя крепкий таежный воздух, почувствовала сотни его ароматов.

Читать все

(no subject)
heckfyyyyy

Увлекательный рассказ о двойном изнасиловании

Стоит мне немного пожить без радости и без боли,
 подышать вялой и пресной сносностью дней,
как во мне загорается дикое желание сильных чувств,
сногсшибательных ощущений, бешеная злость на эту тусклую,
мелкую, нормированную и стерилизованную жизнь,
неистовая потребность разнести что-нибудь на куски...
Герман Гессе «Степной волк»


1. Бес.

Тогда я работал в небольшой аудиторской компании на скромной должности. У меня все было, была квартира, раз в неделю ко мне приходила женщина, раз месяц я ходил в ресторан, раз в год ездил на море.
Женщина моя мне не нравилась – у нее неприятная большая родинка под мышкой и плохие дезодоранты. Зато с ней не было никаких проблем - она приходила в субботу поздним вечером и уходила утром, когда я еще спал. Ресторан мне нравился, но только тем, что официанты знали, что от меня ждать, а скрипач – что ждать нечего. Единственно, чем я жил, так это поездками на море, на свободу. Они были прекрасны, но быстро проходили, и приходилось ехать домой, как в чужую жизнь, как в тюремную камеру.

В то утро – был понедельник - я увидел в вагоне метро женщину лет двадцати семи, необыкновенную женщину. Это была моя женщина — все в ней с первого взгляда бесконечно мне нравилось. И прекрасное лицо, уверенное, но не спесивое, с удивительными зелеными глазами; и статная шея, заметная грудь; и стройные ноги в обворожительных туфельках на высоких тонких каблучках, и дорогое, но скромное платье. На кольцевой в вагон ринулась толпа, и так получилось, что мы стали рядом. Еще как рядом! Ее тонкие духи кружили голову, объединяли общим пространством, ее локоток упирался мне в грудь, моя левая рука прижималась к теплому ее упругому бедру, ее рыжеватые волосы, колеблемые струями воздуха, касались моих щек, шаловливо щекотали нос...
Я, скованный строгим воспитанием, стоял, украдкой посматривая. Стоял, сникая душой, стоял и думал, что никогда такая женщина не протянет мне доверчивую руку, и никогда мы не пойдем с ней в одну сторону, в уютную нашу квартирку, не ляжем в нашу постель. И никогда такая женщина не подарит мне искренних слов любви и нежнейших прикосновений.
Мысли эти, разумеется, расстроили меня, но не особенно, ведь приходили они ко мне по меньшей мере раз в полгода – в столичном городе много прекрасных женщин, и многие из них ездят в метро. Посему, выходя из вагона на своей остановке, я уже думал об отчете, который в тот день кровь из носу нужно было закончить. В зале, импульсивно обернувшись, я увидел, что всколыхнувшая меня женщина идет следом. Сделав вид, что рассматриваю вывеску с названиями улиц, я пропустил ее вперед. Она взошла на эскалатор, оглянулась, конечно же, не заметив меня, стоявшего несколькими ступеньками ниже.
Да, я стоял несколькими ступеньками ниже. Я ездил в метро, одевался, как бог пошлет, был рядовым служащим с рядовыми мозгами, а она была богиня, по стечению обстоятельств спустившаяся под землю. Украдкой, я рассматривал ее нежную шею, ноги, впивался глазами в гвоздики каблучков, и желание обладать ею овладевало каждой моей клеточкой. Я смотрел на нее и вспоминал свою женщину, Тамару, недалекую, не умевшую себя подать, и жившую со мной только лишь потому, что полагается с кем-то жить.
Третью неделю Тамара не приходила — отдыхала в Турции то ли с подругой, то ли с матерью — и третью неделю у меня не было женщины. В который раз разозлившись на нее, своей поездкой нарушившую мой привычный уклад жизни, лишившую меня привычной опустошенности, я принудил себя не смотреть на незнакомку.
Это не помогло. Напротив, оставшись наедине с собой, приковав зрение к ребристой ступеньке эскалатора, я оказался во власти чувств, неведомых ранее, чувств, готовых разорвать меня и мир в кровавые клочки. В паху распалялась неуемная жажда соития с высшим существом, руки стремились схватить это невозможно лакомое тело, повалить, не важно куда – на землю, в грязь, на ступеньки эскалатора, — и, сорвав платье, позволить обезумевшей крайней плоти вогнать в него похоть, освободить ее победными движениями.
Тут глаза мои вновь впились в ягодицы женщины, стесненные упругой тканью; я живо представил, как насилую ее, как это прекрасно, как не сопоставимо с тем, что давала мне любовница, ненавистная моя любовница, давала, фальшиво постанывая. Не знаю, чтобы я сделал бы в тот момент, что сделал, если бы троица молодых парней не встала между нами. Один из них рассказывал в вполголоса сальный анекдот; когда он эффектно кончил, я засмеялся вместе с ними, засмеялся в попытке хоть как отгородиться от своего наваждения.
Все кончается, кончился и эскалатор. Сойдя с него, я осмотрелся, и женщины в толпе не увидел – видимо, последние ступеньки она прошла. Подумав с облегчением: - Вот и славно, - вышел на улицу.
Стояло светлое утро, умытое коротким ночным ливнем, голубое небо неторопливо пасло кудрявые свои облачка, чистые лицами люди шли по своим делам, покупали билеты в театр, сигареты и кулинарные книги. Вместе с ними я постоял у прилавка, заваленного дешевым женским бельем и, решив, что Тамаре надо прикупить что-нибудь эдакое, кружевное и распаляющее, — авось, станет желаннее, привычной дорогой направился на работу. Когда в голове ничего не осталось, кроме отчета, который нужно было написать вчера, увидел ее. Она шла впереди, метрах в семи.

Читать все

?

Log in